Юрий Гулин «Здравствуйте, дорогая мама»


«Здравствуйте, дорогая мама! С армейским приветом ваш сын Александр. Живу я хорошо, чего и вам желаю. Встретили меня в армии радушно. Отцы-командиры и товарищи «дедушки» мной довольны. Часто отмечают перед строем. А если я чего делаю не так, то терпеливо и вдумчиво мне это растолковывают, и совсем не больно! Недавно принял присягу и меня тут же распределили в разведку. Утром распределили, а уже в обед мы летели над необъятными просторами нашей Родины на десантном самолете. Когда уже смеркалось, нас сбросили на парашютах прямо в бушевавшую на земле метель. Приземлились кучно, построились и пошли на лыжах за товарищем лейтенантом Тряпочкиным – он, наверное, знал куда. Однако вскоре заблудились. Товарищ лейтенант Тряпочкин увидел торчащую из земли ветку и решил возле нее переночевать. Когда товарищ лейтенант уснул рядовой Гамов – из Москвы – привязал ногу товарища лейтенанта к веточке. Я возражал, но он меня не послушал. Утром я проснулся от громких криков товарища лейтенанта Тряпочкина. Он так красиво выражался – заслушаешься! Потому я долго не открывал глаза: слушал выражения товарища лейтенанта Тряпочкина. А когда открыл, был ослеплен ярким солнечным светом. Оглядевшись по сторонам, я так удивился, что даже перестал слушать товарища лейтенанта. Дорогая мама! Я сидел прямо посреди зеленой лужайки, а вокруг меня на моих же глазах распускались чудесные цветы. Я подумал, что все еще сплю. Но товарищ «дедушка» сержант Самойлов быстро объяснил мне и моим товарищам, что мы не спим, а служим в Российской армии. Просто нас забросили в самую настоящую тундру. И тут как раз наступил полярный день. Впервые после долгой полярной ночи на небе появилось солнышко. Оно-то и растопило накопившийся за многие месяцы, что была ночь, многометровый слой снега. И тут мы все вспомнили про товарища лейтенанта Тряпочкина, который все еще красиво выражался, правда, уже не так громко. Очень скоро мы поняли, что крики доносятся как бы сверху. Подняв головы, мы тут же увидели товарища лейтенанта Тряпочкина висящим вниз головой на высокой лиственнице. А ведь я говорил рядовому Гамову, – хотел бы передать большой привет его маме тоже! – что он совершил нехороший поступок, привязав ногу товарища лейтенанта Тряпочкина к веточке, которая на поверку оказалась макушкой той самой лиственницы. В это время из дальних чумов стали выходить чукчи. Им видно тоже понравилось, как красиво выражается товарищ лейтенант Тряпочкин, и они стали перемещаться в направлении лиственницы. Тогда товарищ лейтенант приказал: «Пристрелите меня, чтобы я своим видом не позорил Российскую армию в глазах местного населения!» Нам всем было жалко товарища лейтенанта Тряпочкина, но приказ есть приказ. Товарищ «дедушка» сержант Самойлов взял в руки автомат, и уже совсем было изготовился, как ему в глаз попала соринка. Тогда товарищ сержант передал автомат мне, чтобы я исполнил свой воинский долг. И я исполнил! Но к своему стыду должен признаться, что в товарища лейтенанта Тряпочкина я не попал. Простите меня, дорогая мама, я обязательно научусь метко стрелять! А так я попал только в веревку. Пока товарищ лейтенант Тряпочкин летел с верхушки лиственницы, он всю дорогу выражал мне и остальным моим товарищам глубокую благодарность. Когда местное население приблизилось к лиственнице, мы уже построились и во главе с прихрамывающим товарищем лейтенантом Тряпочкиным с лихой песней продолжили выполнять важное задание командования.

Другой раз, дорогая мама, мне довелось отличиться во время учений. Перед нашим подразделением командование поставило задачу: провести разведку в тылу условного противника. Товарищ лейтенант Тряпочкин построил взвод и спросил: есть ли среди нас добровольцы? Шаг вперед сделал лишь я один, за что особая благодарность товарищу «дедушке» Кадырову, который, находясь во второй шеренге, придал с помощью волшебного пендаля необходимое ускорение моему молодому телу. Товарищ лейтенант Тряпочкин распорядился выдать мне сбрую, с помощью которой я закрепился прямо на боеголовке крылатой ракеты. Прошла команда, и ракету запустили в сторону условного противника. Дорогая мама! Трудно передать словами те чувства, которые я испытал во время этого полета. Ракета стремительно летит низко над землей. Ветер свистит в ушах. А я отмечаю на карте места расположения условного противника. Прямо над штабом «синих» – сам я играл за «красных», мама, – мне удалось с помощью удил лихо развернуть ракету и на глазах изумленного условного противника улететь с добытыми сведениями к своим.

Дорогая мама! Остальные свои подвиги я опишу в следующем письме, а то товарищ лейтенант Тряпочкин объявил построение, а мне на него опаздывать строго не рекомендуется. Целую, любящий вас сын Александр».

***

Что скажешь, товарищ лейтенант Тряпочкин? – капитан Тихонов смотрел на закончившего чтение взводного с легкой усмешкой. Лейтенант с красным лицом не смел поднять глаза на командира.

– Да я его, товарищ капитан…

– Что ты его? – сурово смотрел на лейтенанта ротный. – В нарядах сгноишь? А если он в ответ в бега подастся – такая теперь мода. Да и вины в этом письме – ладно служба перлюстрации перехватила – больше твоей, чем бойца. И не смей со мной спорить! Он сколько в армии, третий месяц? Ты, взводный, должен ему еще сопли подтирать.

– Пока я ему буду сопли подтирать он уже в «дедах» пропишется, – буркнул Тряпочкин.

– Тоже верно, – вздохнул капитан. – Служба пошла, мать её…

Офицеры помолчали.

– Так что прикажете делать? – спросил лейтенант.

– Как что? – пожал плечами капитан. – Схема та же: все что не доходит через голову, дойдет через ноги. Сначала дружеская беседа о вреде вранья матерям. Потом марш бросок на пять километров, сочинитель в противогазе. Все ясно?

– Так точно!

– Строй взвод.




Комментарии читателей:

Добавление комментария

Ваше имя:


Текст комментария:





Внимание!
Текст комментария будет добавлен
только после проверки модератором.