Белый мамонт
Татьяна Загуменная «Шепотом»

 

Про судьбу твёрдых решений

 

 Сто дорог исходив, похудев и на солнце выгорев,

 Я не знаю, что в небо кричать мне, дойдя до края.

 То ли "вот я, веди же меня и не дай мне выбора",

 То ли "дай мне спокойно взять то, что я выбираю"

 

 Я молчу, я ложусь на живот и, с обрыва свесившись,

 Отпускаю в холодную воду свою решимость

 И смотрю - разноцветные рыбки легко и весело

 По кусочкам её, по маленьким растащили.

 

 И не жалко, совсем не жалко, и плакать нечего.

 Насмотревшись на рыбок, я перекачусь на спину,

 Солнце медленно падает, надо же, дело к вечеру,

 Облака, как шальные, несутся куда-то мимо.


Равновесие

 

Праздник в самом разгаре - кипит и полощется яркими флагами,

 Наверху много тише, канат натянулся в струну,

 Разведя руки в стороны, в небо макушкой тянусь.

 Я хочу не упасть, на другое, наверно, не хватит отваги мне.

 

 А вокруг карусели, шутихи взрываются, шумно и весело.

 Балансировать просто - взгляд прямо и спину держи,

 Откликаясь на зов барабанов, канат чуть дрожит.

 Не бери меня за руку, не выводи меня из равновесия.

 

 Ветер к ночи крепчает, качает, поёт мне : "Удержишься, ловкая?"

 Звёзды плавают в небе неспешно, как карпы в пруду.

 Если ты не протянешь мне руку, то я упаду

 В шум толпы. Из него я уже не услышу спасительных слов твоих.


Дышать

 

 В этой истории, начатой так шутя,

 Я совершенно не в белом, совсем не с краю.

 Где-то в финале, страниц восемьсот спустя,

 Я на костре можжевеловом догораю.

 

 Только не дело, конечно, смотреть в конец,

 Думать, а может не стоило и читать-то.

 Тонко звеня браслетами из колец,

 Я выхожу в центр площади в алом платье.

 

 Я каблуками в пыль отбиваю ритм,

 Кружатся, мечутся волосы, руки, юбки.

 Хочешь, танцуй со мною, а нет - смотри,

 Просто смотри, как воздух горячий, хрупкий

 

 Крошится мне под ноги, струясь песком.

 Важно сейчас - дышать, а совсем не думать,

 Чем это всё закончится, и о ком

 Этот костёр в финале, слепой, латунный.


Странно, прошло полгода, а ты жива

 

 Странно, прошло полгода, а ты жива.

 Молодость это, а, может быть, божья милость.

 Самая долгая в жизни твоей зима

 Кончилась, как бы долго она не длилась.

 

 Кончилась. А казалось, что это всё.

 Вот он отдал ключи и купил билеты,

 Вот он закроет двери и унесёт

 Осень, весну и лето. Не будет лета!

 

 А оказалось, будет, растопит наст,

 Зимнюю спячку, а с ней и покой твой шаткий.

 Птицы поют вовсю, кто во что горазд,

 Люди, дождавшись плюс, поснимали шапки.

 

 Так что, готовься: майки носить в полоску,

 Есть шашлыки и радоваться погоде,

 И цепенеть от затылков светловолосых

 Следующие полгода.


Не вздрагивать

 

 Мне ещё трудно не вздрагивать,

 Упёршись в твои глаза.

 Но я уже не ищу их.

 

 Мне ещё помнятся радуги,

 То охра, то бирюза -

 Пророчицы и вещуньи.

 

 Выучусь зря не растрачивать,

 Уверенно делать вид,

 Не всё принимать на веру.

 

 А на сегодня достаточно,

 Что я перестала жить,

 Как стрелка секундомера.


Неладно

 

 Что-то творится, чувствуешь? Всё неладно.

 Небо с утра какое-то голубое,

 Воздух хрустальней сделался и прохладней,

 Ветер играет грустное на гобое.

 

 Ну, неужели ты ничего не видишь!

 Съёжились в ожидании знаков двери,

 Цветом в тебя швыряют, как только выйдешь,

 Красный кирпич, бетон невозможно серый.

 

 Нет, не зима, не осень, не сумрак стылый,

 Что-то другое, что-то совсем другое!

 Больно впиваюсь взглядом тебе в затылок,

 Господи, как убийственно ты спокоен.

 

 Я говорю латынью, ты - на санскрите,

 Коротко всё и ясно, куда яснее.

 В грудь набираю воздух, кричу: "Спасите!"

 Ты отвечаешь: "Кажется, будет снег"


Что тебя держит

 

 Что тебя держит, баюкая и кружа?

 Ведьмины привороты, сирены песни?

 Что же такое, что в силах тебя держать

 В месте, настолько людном, настолько тесном,

 Что из него мучительно не бежать?

 

 Что тебя держит - стожильный стальной канат-

 С женщиной этой, с тобою совсем несхожей?

 Кто это знает, коль скоро она сама,

 Смотрит в твои глаза и молчит о том же,

 Думать не смея, тем более заклинать?

 

 Что охраняет, какой бережёт хитин?

 Что защищает от метких и бронебойных?

 Что тебя держит, когда ты упал почти?

 Если оно окажется не любовью,

 Лучше б ты это давно уже отпустил.


Про осень и мышь

 

 Может это совсем не так, совсем не то,

 Может кто-то, хоть кто-то видит меня и слышит.

 Я впервые за осень надела с утра пальто.

 Это самость моя заёрзала серой мышью,

 На осеннем ветру замёрзла и заскребла

 По изнанке моей, царап, настырно, остро.

 Запросилась наружу, силясь урвать тепла,

 И чего-то ещё - покоя ли, беспокойства ль.

 Ты смеёшься беззлобно вроде бы: "Вот так зверь,

 Осторожней, укусит, в угол её, ловите!"

 А она проснулась, замёрзла, глядит на дверь,

 Не смотря на носки шерстяные и тёплый свитер.

 Тише, тише - пою - дождёмся снегов, зимы,

 Там согреемся тёплой печкой, поймём, поверим,

 Невлюблённая, осторожная, злая мышь -

 Нет страшнее и беспощадней такого зверя.


 

А по ночам ко мне приходит кошка

 

 А по ночам ко мне приходит кошка.

 Мы, уместясь в окошка окаём

 И вслушиваясь чутко и сторожко

 В ночную тишину, сидим вдвоём.

 

 На сером небе листьев тень резная.

 Молчу, кошачьих дум не теребя.

 Нет, я не тороплю её, я знаю -

 Она ко мне приходит от тебя.

 

 Чуть позже, на медведиц насмотревшись,

 Дождавшись, что померкнет волопас,

 Она начнёт мурлычащий, неспешный

 И так мной ожидаемый рассказ.

 

 Игриво, многословно и речисто,

 Перемежая "любит" и "скучал",

 Она расскажет всё, о чем молчишь ты,

 О чём бы ты и как бы ни молчал.

 

 Потом, с тобою ссорясь понарошку,

 Я скрою, что вот это всё не в счёт,

 Что по ночам ко мне приходит кошка.

 И этой ночью, может быть, придёт.


Молчишь

 

 Под берегом ветхий замшелый мост,

 И ива, и вместо перил камыш,

 Над берегом клочья вороньих гнезд,

 И тихо, и слышно, как ты молчишь.

 

 Лишь ветер доносит обрывки слов

 И тянет, и злится, что не берут,

 Бросает, расстроившись, свой улов-

 Ненужный и даже нелепый тут.

 

 Под берегом домик в одно окно,

 Над берегом чертит узоры стриж,

 С закатом - холодно и темно,

 И слышно, и слышно, как ты молчишь.

 

 Пропитан воздух речной водой,

 Поток её говорлив, щекат.

 Трещит без умолку козодой,

 Дразня кузнечиков и цикад.

 

 Под берегом день подошел к концу,

 Над берегом ночь, облака и тишь,

 И капли зашлёпали по крыльцу,

 И я замолкаю, и ты молчишь.

 

 И, если не знать, что шагни я в ночь

 На скользкие от дождя мостки,

 Твоё молчание вслед за мной

 Метнется, высушив дно реки,

 То можно чокнуться от тоски.


Акынское

 

 У дома была стена.

 Четыре, конечно, но

 Такая была одна,

 И было в стене окно,

 Смотрящее по утрам

 На солнце и облака,

 Цвела на окне герань,

 С компотом стоял стакан.

 Росли у стены репей

 И жимолость с чередой,

 Скамейка была, за ней -

 Бадья с дождевой водой.

 Вела от стены тропа,

 Спускалась тропа к реке,

 В ней кто-то ведро купал,

 Сжав дужку в большой руке.

 Чтоб чайник потом шуршал,

 Устлав пузырями дно.

 Была у стены душа,

 Светилась, когда темно.


Плачешь

                                                                           М.

 

 Успокойся же, отодвинься, уйди, уймись!

 Чьи долги, по каким таким счетам ты платишь?

 Ты же птица и колокольчик, и божья мысль,

 Ты же девочка-из-тепла, зачем ты плачешь?

 

 Он не мог поступить иначе. И ты идешь

 Бинтовать, исправлять, прощать. Ну а как иначе?

 Он уснёт, твой отважный рыцарь, пресветлый дож.

 Ты неслышно - не разбудить бы - опять заплачешь.

 

 Да какая разница, сколько достал он звёзд,

 Или сколько за лето клумб оборвал, тем паче,

 И что солнце купается в шапке его волос.

 Разве это имеет значенье, когда ты плачешь?


Здравствуй, большое озеро

 

 Здравствуй, большое озеро, серая тишь-да-гладь.

 Ветру ночному, позднему гнать меня - не прогнать.

 И не скажу, что некуда. Есть. Да и есть к кому.

 Ночь выпускает беркута - злую, сырую тьму.

 Злую ль? Садись на мокрые, выщербленные мостки.

 Поговорим. Поклёкаем на воду от тоски.

 Вон она, красным облаком по небу растеклась.

 Если не успокоимся, хоть намолчимся всласть.


В тартарары

 

 Ну же, давай смелей , толкни же меня с горы!

 Там хорошо, там мир добрее и зеленей.

 Крылья раскину и спланирую в тартарары.

 В тартарарах, в тепле пробуду остаток дней.

 

 Или возьми меня и за руку уведи,

 Так далеко, чтоб мне даже не видеть край,

 Гладь меня по щеке, долго в глаза гляди,

 Не вспоминай и мне вспомнить его не дай.

 

 Или уйди, совсем , быстро, на раз-два-три.

 Не обернувшись и слова не дав сказать.

 Только не стой вот так, молча, и не смотри,

 Как я боюсь вперёд и не могу назад.


Когда уйдёшь

 

 Когда уйдешь (а ты когда-нибудь уйдёшь),

 Я сяду на пол, я глаза закрою,

 Запомнить силясь бывшее с тобою-

 Глаза, прикосновенья, правду,ложь.

 Чтоб вызывать (утихнув, успокоясь, сочувствие друзей перетерпя)

 Незримое, бесплотное, немое - любое продолжение тебя.

 

 Когда уйду (ведь, может быть, что я уйду)

 Ты окна распахнёшь, впуская ветер,

 Уйдёшь из дома, даже не заметив,

 Как выдувает радость и беду.

 Чтоб, протрезвев от водки и обиды, забыть, перечеркнуть и поменять.

 Не подпускать,не вспоминать, не видеть любое продолжение меня.


Верь-не верь

 

 Я торговкой скупой подвожу итог,

 Сколько будет (ну пусть) в человекоднях?

 Дал мне всё. Нет, наверное, всё, что мог.

 Отнял больше, чем в общем-то мог отнять.

 

 Что взяла, извини, не смогу вернуть,

 и такое не принято возвращать:

 Пусть не очень и длинный,но всё же путь,

 Дом наш будущий в сочной листве плюща,

 

 И что сны в нашей комнате по ночам

 Состоят (и более, чем на треть)

 Из конфет и промокших насквозь зайчат.

 И что есть, кому эти сны смотреть.

 

 И стихи с надрывом, и эту злость,

 И игру весёлую в верь-не верь...

 Улеглось, вот только бы улеглось,

 Прежде, чем откроешь входную дверь.


Светлый камень в колечко

 

 Я скопила горсть, в одну собрала песчинку

 Сорок тысяч своих "а я? а как же я?"

 И у долгих жалоб, у вечных пустых причин, у...

 У обид забрала для нового для жилья.

 Поселила в ракушку ангельского терпенья,

 И ложился слоями молчания перламутр.

 Научилась ждать и слушать, и вот теперь я

 Светлый камень в колечко-не видно меня саму.

 Но когда-нибудь кто-то близкий поглубже взглянет,

 И увидит - мысли мои желтым-желты,

 И в одно мгновенье годами хранимый глянец

 Разобъётся о чуткое: ты, а как же ты ?

 И опустятся руки и слёзы, смывая блестки,

 Будут жечься и плавить, и больно стучать в висок,

 И слова сквозь всхлипы польются потоком хлёстким.

 Я увижу солнце, я - чистый речной песок.


Навсегда

 

 Пусть на фоне спасительных, древних, святых "всё пройдёт"

 "Навсегда" моё робко, нелепо и даже преступно.

 И мелькают столбы за окном за пролётом пролёт,

 И смеётся дорога незлобно колёс перестуком

 

 На до мной и над верою в то, во что верить нельзя.

 Ведь за осенью как неизбежность приходят метели.

 А минуты по рельсам, по обледеневшим скользят

 И срываются в вечность, в часы, вечера и недели.

 

 Ну и что из того-старый дом деревенский просел

 От весенних капелей и осени бешеных танцев.

 Если кто-то себе позволяет уйти насовсем,

 Ты возьми и навечно,и бесповоротно останься.


Ревность

 

 Устала. Виденье меня тревожит

 Которую ночь подряд.

 Как женщина с палевым цветом кожи

 На твой отвечает взгляд.

 

 С цыганским браслетом на тонкой кисти,

 И вырез довольно смел.

 В улыбку свою вином игристым,

 Как в мёд подливает хмель

 

 Идет, как зовет, не спеша, сугубо

 По-женски, и шпилек гвоздь...

 А я никогда не крашу губы

 И волосы прячу в хвост.


Он рисует...

 

 Обустроился, взял ластик,

 Наточил карандаш - спица,

 И рисует моё счастье,

 Отложив все дела, принц мой.

 

 Тонкий грифель скользит, правит,

 Торопясь, создает, сложный

 Силуэт моего рая

 И царапает мне кожу.

 

 Что ж я плачу - чуднО, вздорно,

 Это ж счастье! Все так просто!

 А мне страшно, когда черным,

 А мне больно, когда острым...



Комментарии читателей:

Добавление комментария

Ваше имя:


Текст комментария:





Внимание!
Текст комментария будет добавлен
только после проверки модератором.