Белый мамонт
Вадим Цин «Пумба-Макумба»

(про Серёгу)

 

Ни высоко, ни низко,

Ни далеко, ни близко,

Ни после водки, ни после виски,

Давным-давно спавшей спиральной галактике со странными завихрениями

Приснился этот ритм...

 

(andante non troppo)

Uu-uUu-Uu-Uu-U,

Uu-uUu-Uu-Uu-U.

 

Иногда он слегка менялся. Например, так:

 

(andante con moto)

Uu-uUu-uUu-Uu-Uu,

Uu-uUu-Uu-Uu-U

 

Или этак:

 

(comodamente)

Uu-uUu-uUu-Uu-Uu,

Uu-uUu-Uu-Uu-U.

 

Много разных вариаций возникло, но в любой из них узнать изначальный размер было нетрудно, какие бы космические силы и чёрные дыры ни пытались его исказить или поглотить.

 

А потом то ли от этого ритма, то ли от мамы с папой, а то и от всего сразу, -  в такой странной галактике ни в чём нельзя быть уверенным, - родился и Серёга.

 

И еще до того, как впервые открыл глаза, вдруг взял и захлопал в ладоши.

 

(andante non troppo)

Uu-uUu-Uu-Uu-U,

Uu-uUu-Uu-Uu-U.

 

А когда научился говорить, первыми его словами были:

 

пУмба-макУмба,

зарУмба-тУмба-клУмба.

пУмба-макУмба,

рУмба-тУмба-рррум.

 

И всё вокруг двигалось в этом ритме, необычном, несвойственном родным Серёгиным местам. Впрочем, стоит еще раз напомнить, что появился на свет он в странной галактике с еще более странными завихрениями.

 

Рос наш

Серёга

обычным самым парнем.

Парень

как парень –

       не Рэмбо, не Гагарин.

 

Но думал

Серёга

с детства очень много,

О низком и высоком,

о близком и далёком.

 

И когда мальчик задавал очередной умный вопрос о чём-нибудь эдаком, мир вдруг замирал, но буквально на несколько мгновений.

 

Взрослые медленно-медленно покачивали головой, заторможенно улыбались, и ненадолго разрывали ритмическое полотно их маленькой Вселенной, цокая языком, словно кастаньетами:

 

Ай, Серёга, глу-бо-ко,

Ай, Серёга, глу-бо-ко,

Ай, Серёга, глубоко копаешь!

 

А потом всё возвращалось на крУги своя... Хотя нет, не вполне. После каждого такого диалога изначальный ритм всё тускнел и тускнел: сначала его перебивали вечерние авиарейсы на север, дальше закрутилось и понеслось… поезда на юг, первая любовь, мама с папой, школа, стритрейсеры, младшая сестра, метро, громкие соседи, таксисты, уличные музыканты, автобусы, вторая любовь, троллейбусы, долгие бестолковые разговоры, шаги в подъезде… в конце концов румбу-тумбу-рррум заглушил простой будильник.

 

Воспитан был Серёга

на Толкине и Нарнии,

Помешан был на долге,

не стал косить от армии.

 

И там он вопрошал,

и получал ответы:

«Копай, чувак, отселя,

и прямо до обеда».

 

Его такой способ погружения в сокровенные тайны бытия не удовлетворял, конечно, но кого в армии это волнует?

 

И до самого дембеля Серёга поплёвывал на ладошки, да приговаривал в ритме марша:

 

Ай, Серёга, глу-бо-ко,

Ай, Серёга, глу-бо-ко,

Ай, Серёга, глубоко копаешь! 

(ДЫнц-дЫнц-ТЫ-ды-дЫ-ды-дЫнц! – непрошенно добавлял оркестр, репетировавший в полковом клубе.)

 

После армии Серёга как-то неожиданно погрузился в жизнь, и однажды вдруг осознал: вопросы теперь задают уже ему, а он не может ничего толком ответить, потому что до сих пор не понял, в чём смысл его собственных. И как-то неуютно стало Серёге в городе, а тут и пенсия подоспела. Плюнул он на всё, купил себе дачу и стал там жить практически натуральным хозяйством.

 

Никак не вспоминался тот изначальный ритм. А вот эту песенку Серёга напевал каждое утро:

 

Ай, Серёга, глу-бо-ко,

Ай, Серёга, глу-бо-ко,

Ай, Серёга, глубоко копаешь!

 

Однажды вечером он вышел на свой огород по какой-то надобности, распугал мирно кушающих мышей да ежей, в очередной раз наступив на грабли, и в сердцах сссмачно … сссс… зззз… вввв… вззззз… вздохнул.

 

А потом сквозь звёздочки в глазах увидел глубокое-преглубокое небо, и понял, что всю жизнь копал не в том направлении.

 

Сначала размер был почти тем же нескладным, неправильным, но слова поменялись:

 

Ай, Серёга, вы-со-ко,

Ай, Серёга, вы-со-ко,

Ай, Серёга, высоко копай!

 

Вдруг – вжуххх! - мелким метеором мелькнуло что-то про румбу-тумбу-рррум, и тут же шестерёнки в механизме окружающего мира начали вращаться в разных направлениях, а потом сцепились в мёртвом клинче, и всё вокруг остановилось. Насовсем.

 

Впервые в жизни Серёге не задавали ритм, и ему это очень понравилось.

 

Он по-хозяйски посмотрел вверх, на беспризорных Большую и Малую Медведицу, протянул к небу руки, и начал копать берлогу – просторную, но уютную.




Комментарии читателей:



Комментарии читателей:

Добавление комментария

Ваше имя:


Текст комментария:





Внимание!
Текст комментария будет добавлен
только после проверки модератором.