Белый мамонт
Татьяна Сапрыкина «Померанец»

 

Семен Иванович Батут, уроженец села Кормиловка Омской области, полковник на транспорте в отставке - человек невредный.

Но прямой.

Скажем, касаемо домашнего хозяйства Семен Иванович высказывал свое мнение редко. Что толку попусту болтать о заготовках или слизняках на капусте.

Однако пенсия делает человека сентиментальным. А ведь были времена, пугали Семеном Ивановичем не только новеньких, но и стареньких. «Не Батуте попрыгать» - означало получить разнос жесткий и молниеносный, как приступ почечной колики. Раз – и ты уже по земле катишься, камешки считаешь.

Узнав про онкологию, Семен Иванович запретил себе панику. Решил подойти к вопросу с привычной обстоятельностью. Задача была убийственная, но сложность настоящего бойца только подначивает.

Исходные данные были недорыми. Спецполиклиники и больницы закрылись. Матерые знакомые доктора отправились на заслуженный отдых или поумирали сами вперед больных. В современной медицине пугало все. «Сейчас у каждого второго рак». От платных докторов Семен Иванович тоже ничего хорошего не ждал. Это тебе не поясницу помазать. Онкологии, ей рецепт не выпишешь.

Нацепив очки, Семен Иванович оседлал компьютер. В интернете ему встретились ужасные вещи.  

Практически отчаявшись, он тайком от семьи обратился за нетрадиционной информацией.

Семья Батутов жила в поселке Мочище. Почти город, но до работы зятю каждый день приходилось добираться по пробкам. Дочь Юля работала в местной школе. Ей вроде бы перемещаться было не обязательно, но, конечно, хотелось самостоятельности. Дочь ныла, зять поскуливал, но Семен Иванович дом продавать не давал. Наоборот, завел пса Мухтара (размером с шахматный столик). Научил его приносить тапочки всем, кроме зятя.

Зять Кирилл хоть и осмеливался называть себя топ-менеджером высшего звена, но в армии не был и Семена Ивановича боялся. На консультации к врачам в город именно ему приходилось возить тестя. В машине по дороге обратно больной обычно предпочитал тишину, он дремал, утомленный препирательствами с докторами.

В понедельник в обед был как раз такой случай. Кирилл, тихонечко ругаясь, выруливал со сложного перекрестка. Зазвенел телефон. Пришлось включить громкую связь.

- Ты козлика-то взял? – спросили Кирилла после короткого приветствия.

Кирилл опасливо покосился на тестя. Семен Иванович с каменным лицом и закрытыми глазами неподвижно, в добротном черном пальто с воротником, присутствовал на переднем сидении.

– Ты говорил, моя половина?

- Не взял, - тихонько ответил Кирилл, - Некогда было. В эти выходные.

Он мысленно облизнулся, представляя блюда из козлятины. На новый год. Молодой. Парной. И рецепт уже нашел в сети. Он сам приготовит!

Вдруг Семен Иванович пошевелился. Это было похоже на то, как если бы статуе в парке почему-то пришло в голову стряхнуть голубя с кепки.

Статуя скомандовала:

- Я поеду.

Досадливо удивляясь про себя, Кирилл отключил громкую связь. Рассеянно помахал дворниками, расчистил снег со стекла (яснее не стало), но, как пишут в сказах, перечить не стал. Зачем Батуту тащиться за козликом? Может, скучно человеку стало в поселке Мочище? Может, хочет человек проветриться? Особенно если он больной.

Так что в выходные пришлось ехать в деревню вдвоем. Семен Иванович молча одобрил тихую отечественную попсу в салоне. Но ненадолго.

Хозяин, промышляющий свежим мясом, откуда-то был знаком Кириллу, он предложил и накрытый стол, и баню. От бани отказались, а чая попросили. Хозяин жил один и был рад поболтать с гостями.

- Бить надо в сердце. Один раз. А то бывает тычут, тычут. Смотреть тошно. Вам молочного?

- Да, желательно небольшого, - нерешительно уточнил зять

Семен Иванович молча накинул пальто и двинулся к загону.

Воняло, а что делать?

Козлики топтались по грязному снегу и были заняты своими делами. Один, самый маленький, со свалявшейся шерстью, особенно неухоженной и темной под брюхом, чесал лоб о перекладину и хмуро рассматривал Батута. Животные дышали паром и переговаривались. Крупный самец привычно отгонял другого, помельче, в дальний угол. В общем-то все у них было мирно. Никто не парился по поводу того, что кого-то вот-вот должны будут забить.

Семен Иванович вернулся в дом, где хозяин у входа, не переставая балаболить, уже натягивал старую куртку, а Кирилл за столом делал вид, что пьет из чашки. Батут положил на стол деньги. Аккуратно, вдвое больше, чем было оговорено.

- Того, маленького, с колтунами. Грузи на заднее. Живого.

Волнения у него в голосе никто не уловил, хотя, согласитесь, все это было очень даже удивительно.

Обратно ехали в напряженном, глухом молчании. Семен Иванович сидел впереди и как всегда дремал с носорожьей невозмутимостью. Повалил снег. Ветер гнал белые комья поземки по трассе. От этого ли, или от чего-то еще Кирилл вел машину немного нервно. Козленок, стреноженный, маялся в мешке на заднем сидении. Брыкаться он перестал, как только Семен Иванович на него гаркнул.

На вьезде в город Кирилл все-таки не выдержал.

- Семен Иванович, скажите, зачем вам козлик?

Батут повернул голову ровно на 45 градусов и неожиданно пропел:

- Бабушка козлика очень любила…

Лицо его при этом было очень серьезно.

Дома козлик был помещен в теплую сарайку, где хранились дрова для мангала, лопаты, жесткая метла, которой в его худшие дни погоняли Мухтара, и сосланные за скрипучесть старые советские стулья (гарнитур). Тут же на стене висел портрет Жукова и грамота «За трудовую доблесть».

- Ну, что, Померанец? - поинтересовался Семен Иванович, пошлепав питомца по боку.

И впустил семью.

Пес Мухтар козлика одобрил, хотя и сильно облаял. Новичок оказался совершенно не ручным. Дочь попробовала поцеловать его в «няшный  носик», но получила пинка. Жена Ирина Васильевна, неизвестно как пережившая первый ужас встречи, уже наученная горьким опытом безуспешных попыток состричь колтуны, мрачно крошила в тазик сырую морковку. Зять, всегда болезненно реагирующий на перемены в настроении домашних, настороженно наблюдал за сумасшествием, присев на стул у двери и вцепившись в мобильник.

Семен Иванович один был несколько верх необычного возбужден и бодр.

- Сено, - скомандовал Батут и указал глазами на кириллов телефон.

И зять послушно принялся гуглить сено.

Под новый год за столом никому не сиделось. Весь поселок переходил к Батутам «погладить козлика». Понемногу животное привыкало к близким контактам. И если кого и забодало к восторгу посетителей, так это Мухтара. Но Мухтару сдачи давать запрещалось.

После 12ти сытые и тепло одетые Батуты выплыли за ограду запускать салюты.

Семен Иванович тайком отправился в теплую сарайку. Несмотря на уговоры и угрозы жены, он основательно набрался. Но держался хорошо.

В сарайке, опершись на спинку стула, Батут натужно опустился на солому. Покрутил головой, дружески пошевелил бровями в сторону Жукова. И наконец обратился к козлу:

- Эй, померанец.

Козлик насторожился. Он быстро просек, что ему следует радоваться, когда к нему приходят люди, потому что все они что-нибудь с собой да принесут Он внимательно оглядел посетителя в поисках яблока или черной краюшки.

Садкое Семен Иванович запрещал.

- Вот ты спросишь, убивал ли я? – полковник на транспорте в отставке сердечно приложил обе руки к животу. - Канннешшшшшнааа….

Он уютно рыгнул.

- На рыбалке, знаешь, по сколько вашего брата вытаскивал? Уууууу…. И на охоту с мужиками ездили под Карасук. На уток. Кабана даже однажды завалили.  Я или не я стрелял, разве разберешь? Шум, гам, крики. А как было иначе? Иначе нельзя.  Зовут тебя на охоту, надо идти. Значит, кто-то из начальства приехал. Надо, муся. Надо.

Семен Иванович суровым взглядом окинул стул к косяк, будто бы представляя там болтающегося без дела зятя. После чего перешел на доверительный шепот.

- Ты думаешь, я не знаю, что скоро помру? Да, товарищ козел! Я. Скоро. Помру. Совсем скоро.

Батут погрустнел. Но быстро взял себя в руки.

- Знаю, что надо. А все равно не охота.

Козлик, не найдя вкусняшки, потерял к полковнику всякий интерес и принялся жевать школьный юлин бантик, забытый на спинке одного из стульев. Он вообще слушал Батута очень невнимательно.

- Я в компьютере нашел. Есть древнее средство себе жизнь продлить. Восточное, индийское, один ляд, не важно. Надо зверя на убой выкупить.

Семен Иванович победоносно откинулся к деревянным рейкам на стене. Но козлик не отреагировал. Он продолжал сосредоточенно жевать старый дочкин бантик.

Так что совещание закончилось.

Пока за забором барагозили, кричали, прыгали и дивились салютам, Семен Иванович у себя в спальне, на втором этаже, согнал кошку с кресла и сел писать.

Чувствовал он себя немного разбитым. Мешали всполохи яркого света за окном. Екала печень.

Дом в Мочище он завещал жене, Ирине Васильевне Батут, такого-то года рождения. Сбережения (пусть купят уже себе квартиру в городе, если так приспичило) дочке Юле такого-то года рождения и мужу ее Кириллу (не важно, какого он там года рождения, забыл).

Фамилию зятя он помнил. Кириллу Фомину.

Семен Иванович задумчиво посмотрел на улицу, где едва успев родиться, новый год уже бахал, взрывался и бесился, подбивая людей на разные безумства.

«При условии, что козел Померанец такого-то года рождения не будет забит. А умрет сам, когда придет его время. Естественной смертью.»

Как-то коряво, неумело, но это уж пусть юрист поправит, его для учили.

Батуту захотелось прослезиться, но он не смог.

Маленький. Заботы требует. Ласки. Ухода.

Дата. Подпись. Внизу листка машинально, по привычке, как в старые времена добавил:

«Исп. Фомин К.Э.

Батут удовлетворенно причмокнул. Топ-менеджер высшего звена. После праздников пусть этот топ везет заверять.

Когда все вернулись за стол, Семен Иванович встретил семью пугающе широкой и сияющей улыбкой.

«Ну, за новый год!» - громко и бодро скомандовал он.

Кирилл, развязывающий у порога шнурки, вздрогнул и схватился за косяк.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 




Комментарии читателей:



Комментарии читателей:

Добавление комментария

Ваше имя:


Текст комментария:





Внимание!
Текст комментария будет добавлен
только после проверки модератором.