Белый мамонт

Интервью с Ярославой Пулинович

 Ярослава Пулинович

Ярослава Пулинович – одно из самых ярких имён новой драмы. Ученица Николая Коляды, лауреат премии «Дебют-2008». Её пьесу «Наташина мечта» где только не ставили – в Новосибирске в «Старом доме», в саратовском тюзе, (этот спектакль, кстати, покажут в рамках фестиваля «Золотая маска-2011»), а ещё в Москве, Лондоне, Челябинске, Барнауле, Перми.

С Ярославой Пулинович говорила О. Римша

 

 

Помнишь, на вручении премии Павел Басинский сказал что-то вроде «вам, ровесникам, надо держаться друг друга, потому что на самом деле никакого диалога между поколениями нет». Что ты по этому поводу думаешь?

- Думаю, что и между сверстниками никакого особого диалога нет. Наше время – это вообще время аутистов. В том плане, что человеку больше не нужен диалог. Даже существуя в диалоге, он существует один на один с собой и слышит только себя. Наше поколение определяет отсутствие в человеке рефлексии, на мой взгляд. Я не знаю, нужно ли нам, ровесникам, держаться друг друга. Думаю, мы ничего не сможем друг другу сказать, и ничего друг от друга не услышим. Это не говорит о том, что писателю не нужно читать других современных писателей – это, наоборот, очень даже нужно и необходимо. Часто бывает даже так, что прочитав пьесу другого, загораешься своей, рождаются какие-то идеи. У меня так бывает.

Вот «поколение» - это ведь порождение времени? А каждое время требует от человека каких-то особенных качеств, которые вроде как должны помочь ему пробиться. Именно эти качества и отличают одно поколение от другого (наверное). Какие, по-твоему, качества нужны сейчас?

- Чтобы «пробиться» во все времена нужны были одни и те же качества. Думаю, не стоит перечислять, какие. Чтобы писать и быть прочитанным и услышанным – только и нужно, что писать, много, если чувствуешь в себе талант, конечно, и силу. А чтобы жить в наше время, думаю, никакой особой науки тут нет – как и во все времена, любить, прощать, работать, читать, и поменьше смотреть телевизор, чтоб не затухнуть.

По поводу твоего (и не только твоего) творчества я где-то прочитала «а почему это не проза?» А в чём вообще принципиальная разница между прозой и драмой, кроме техники написания, конечно?

- Драматургия больше цепляется за сюжет. А в остальном – разницы, на мой взгляд, нет. Почему это не проза? А почему не стихотворение? Если в произведении есть жизнь, искра – какая разница, проза это или что-то другое?

У тебя невероятный учитель – Николай Коляда. Что в тебе поменялось, когда ты стала у него учиться?

- Все.
Вся жизнь.

Наташа из твоей самой известной пьесы, как будто загнанная в угол полным отсутствием любви, присваивает себе парня. А он этого, похоже, даже не замечает. Она борется за него, страдает. Будь на его месте другой, наверное, с её стороны ничего не изменилось бы. Как ты думаешь, почему людям так нужно любить? Даже не столько быть любимыми, сколько любить самим?

- Это вопрос не ко мне. Не знаю, как-то так на этом свете заведено, мне кажется. Без любви нет смысла ни в чем.

Потом Наташа говорит, что ни в чём не виновата, потому что у неё мечта такая – замуж выйти. Как ты считаешь, мечта делает человека привлекательней? Или это эгоизм в людях играет?

- Да, мечта делает человека привлекательней и лучше. Открывает его. Возвышает. Мне нравятся люди, у которых есть мечта.

Мне всегда было интересно, каково это – быть драматургом. Ты пишешь текст, в голове появляются образы, решения и всё такое. А потом режиссер берёт и делает всё по-своему. Тебе никогда не хотелось вмешаться в процесс постановки? И вообще, не хотела бы сама поставить спектакль по своей же пьесе?

- Я поставила один спектакль, но не по своей пьесе, а по пьесе моей подруги и замечательного драматурга Ани Батуриной. Считаю, что спектакль, хоть и средний, но получился. Другое дело, что я поняла, что режиссура – это абсолютно не мое. Я этого не знаю и не умею. Мне было очень тяжело. Режиссер – человек, который способен повести за собой, способен взять на себя ответственность за других, прежде всего. Режиссер – человек, который знает все, начиная с концепции спектакля, и заканчивая местонахождением диска с такими-то и такими-то треками и ответом на вопрос, почему уже двенадцать, световик обещался в десять, а его все нет. По моим пьесам были удачные, на мой взгляд, постановки и неудачные. Я стараюсь не расстраиваться, когда мне не нравится спектакль. Так бывает. Режиссер такой же художник, как и автор, он вправе все сделать по своему, прочитать текст иначе, чем ты его видишь. Мне только не нравится, когда самостоятельно переписывают текст, – это нечестно, мне кажется.

Ты с самого детства себя ощущала «драматургом»? Или поначалу удивлялась – «я и драматург, странно…»?

- Я в детстве еще начала писать. Но ничему такому не удивлялась, я как-то вообще об этом не думала. Я себя до сих пор драматургом почти никогда не называю. Когда в поезде или еще где-то спрашивают, кем работаю, говорю – парикмахер или еще что-то в этом роде.

И ещё, кто твой любимый литературный персонаж?

- Наверное, в зависимости от того, какую книгу я недавно читала. Когда-то был Эдичка из романа Лимонова. Я с ним прямо беседы мысленно вела. Князь Мышкин еще. Шоша из одноименного романа Зингера. Профессор Снег из «Гарри Поттера»)).

Литературный портал «БЕЛЫЙ МАМОНТ» Талант, оригинальность, неожиданность. Все, что поражает воображение, как белый мамонт в рыжем стаде! Ищите! Читайте! Смотрите! Участвуйте!